Кратко о журнале «Бизнес Территория»

Полноцветное межрегиональное  издание, посвященное комплексному развитию территории и бизнеса.  Журнал «Бизнес Территория» предназначен для деловых людей, предпринимателей, менеджеров, директоров, собственников бизнеса и распространяется во всех регионах ЦФО и ряде регионов других федеральных округов России.  Издание анализирует успешные бизнес-проекты, публикует информацию о важнейших событиях в бизнес-сообществе, мнения экспертов, знакомит с видными предпринимателями. Инвестиционные возможности городов и районов, планы стратегического развития, промышленность, сельское хозяйство, логистика, недвижимость, энергетика, экология и многое другое – все это в журнале «Бизнес  Территория».

 

 

 

 

 

Охранники России: Чтоб никогда и ничего!

Есть ли какая-нибудь профессия, для достижения успеха в которой важно уметь грамотно бездельничать и правильно ничего не делать? Есть такая. Называется она «охранник», и ей овладели пять миллионов русских мужчин.

Усталый город согревает нас,
Чтобы хранить его покой и славу,
Работают охранники сейчас,
Нелегкая, но нужная работа.
Марш охранников ЧОПа «Правоохранительный центр», г. Омск.

Впрочем, скорее наоборот - профессия овладела пятью миллионами мужчин, настолько она томит и обволакивает, так меняет жизненный ритм и умонастроение своих приверженцев. Как говаривал Георгий Иванов: «Сегодня, кажется, не я брал ванну, а ванна брала меня».

Произнесешь про себя слово «охранник» - и тотчас перед глазами начинают мелькать однообразные картинки и сценки. Вот размаянные мужики в черных пиджаках сгрудились вокруг маленького бедного черно-белого телевизора и сидят так часами, глядя в него, как в прорубь.

Вот популярная в ЖЖ девица Ляля Шопоголик порывается основать сайт «Антивохра»: у нее в приличном магазине осмелились проверить сумочку! От скуки, уверена оскорбленная девушка, от лютой скуки! «Если продавцы обязаны подходить к покупателям со словами: «Я могу вам чем-нибудь помочь?» - взволнованно пишет Ляля, - то этих халдеев надо обязать произносить другую дежурную фразу: «Я могу вам как-нибудь навредить?»

А вот сценка из редакционного быта: лежит охранник на диване из кожзаменителя и глядит телевизионный фильм. На дворе ночь и тьма, а офис все еще полон народу. Ни поваляться парню всласть, ни покушать как следует. Томно ему, муторно. Повозился, покурил, попил воды, поглядел в потолок да и включил на громкую связь автоответчик на телефоне. И тотчас с бесчеловечной бодростью разнесся по редакции голос сменщика: «Братишка, как ты там? Мысленно жму твое весло! Завидуй - я уже дома. Лежу на диване и смотрю телевизор!»

Пять миллионов вневедомственных охранников (из них пятьсот шестьдесят тысяч лицензированных, с правом носить оружие, остальные же так - «на пропусках», вахтовые сидельцы) - что же это они охраняют? Все что ни попадя. Замечали ли вы, что живете в городе, где нет ни одной НЕОХРАНЯЕМОЙ двери, - кроме подъездов в панельных домах, которые, впрочем, снабжены кодовыми замками? Российский миллионник нынче (и уж Москва тем более) - не просто закрытый город. Это запертый город, крепость. Питерский философ Александр Секацкий в «Дезертирах с острова сокровищ» позволяет себе усомниться в том, что современный мир так уж доступен и прозрачен: «...масс-медиа неуклонно провозглашают доступность любого уголка земли - создается полное впечатление, что опутанный туристическими коммуникациями и всемирной паутиной мир совершенно прозрачен». Между тем в реальности мы имеем дело с «непрозрачностью прозрачности» и «иллюзорностью доступности» - трудно признаться себе, что мы живем в городах, которые нам не принадлежат. Мы вольны сколько угодно гулять по улицам, для нас раскрыты магазинные двери (в магазинах охрана следит не за теми, кто входит, а за теми, кто выходит), мы пройдем дресс-код в ряде питейных заведений средней руки, - и это все, не считая «туристических» культурных учреждений. Интимная, внутренняя жизнь города закрыта для горожанина так же, как и для приезжего. В какое количество московских дверей вы можете беспрепятственно зайти? Вы знаете коды пяти-шести подъездов, у вас есть пропуска в два-три присутственных места - о, вы настоящий москвич!

Города захвачены охранниками, которые, мужественно преодолевая нечеловеческую скуку, «осуществляют пропускной режим»; из-за каждой двери несет мужским духом волопёрства (волопёр, по Далю, - мужик рослый и дюжий, но ленивый).

Охранник должен наличествовать

Значит ли это, что я не люблю охранников? По законам жанра я должна подпустить хоть какую-то интрижку, ответить на этот вопрос хоть как-то позанятнее. Но я ничего не могу с собой поделать. Я не люблю охранников. Как многие и многие женщины России. Я им завидую. Мы - завидуем. Это тяжелая женская зависть, которую трудно побороть. Мы понимаем, что неподвижность утомительна. Что ничего не делать - тяжело. Что обилие идущих мимо тебя людей раздражает. Что ночью, напротив того, отсутствие всяких внешних впечатлений способно довести до умоисступления - и особенно, конечно, тяжело, если не удается покемарить, а нужно каждый час звонить диспетчеру своего ЧОПа (частного охранного предприятия), доказывая, что ты не спишь. Мы все это понимаем, но легче нам не становится. Все дело в том, что охранник - фигура символическая. Мы о вахтерах, мы о привратниках, мы о магазинных и офисных охранниках - мы о большинстве. О тех ополоумевших от скуки мужичках, что сидят за каждыми дверьми нашего города. Им ведь не нужно стараться, им нужно просто быть. Охранник должен статично наличествовать, и одно его присутствие уже (по философии профессии) сообщает охраняемому объекту эманацию покоя.

Это обстоятельство чудовищно раздражает. Почему мужику достаточно сидеть и моргать, - и за это он уже заслуживает регулярную зарплату? Почему женщина нипочем не получит денег просто за то, что вот она присутствует в помещении и сидит на стуле? Нет для женщины такой символической профессии.

Чувствуется какая-то обидная подмена. Мужское дело (защита) подменяется мужским бездельем (охраной). И самое обидное представлять себе, что вот отсидел мужик свои положенные сутки, опупел от скуки, пришел домой, а там его встречает жена с борщом и детям говорит: «Тс-с, дети! Папа устал, папа с суток пришел. Не шумите!»

Помнится, лет десять тому назад я впервые испытала этот вид гендерной досады. И повод-то был смешной, несерьезный был повод. В детской поликлинике аккурат к грудничковому дню стену возле кабинета микропедиатра украсили нарядным кустарного производства (гуашь, ватман) плакатом. На плакате была изображена молодая мать с младенцем. Мать была поистине хороша. По крайней мере, ребенок был приложен к груди такого исполинского размера, что ею можно было скорее удушить, чем накормить маленького ангела. За спиною кормящей матери располагалась береза и молодой солдат с обнаженным штыком. Сверху - надпись: «Женщина, семь раз взвесь, прежде чем употребить смесь!» Речь шла о пользе грудного вскармливания. Плакат был совершеннейшей прелестью и радовал собравшихся мамочек. Единственно, всех раздражал солдат. Он как бы охранял молодую мать от соблазна употребить искусственную (да еще и не дай Бог импортную) смесь, всем своим решительным видом напоминая, что свое мужское дело, работу защитника, он выполняет. Честно стоит со штыком возле березы. Значит, и молодайка пусть не ленится и не пытается обойтись малой кровью в серьезном и патриотическом деле вскармливания и взращивания.

Рисованному солдату досталось от молодых матерей. «Стоять-то легко, - говорили в очереди, - хотя бы и с дрыном наперевес, а вот попробовал хотя бы раз сцедиться - мы б на него поглядели!»

Годы миновали, и вот в супермаркете того же самого, что и поликлиника, окраинного района, как бы эти же, только повзрослевшие, язвительные женщины, чуть ли не с теми же словами накинулись на охранников. Собственно говоря - на березовых солдат нового времени. Что случилось? Охранники сделали группе покупательниц замечание: уж коль вы, дамы, вынули продукты из своих тележек, то и отвезите свои тележки на место. «А почему мы-то должны их отвозить? - возопили дамы, - а вы что тут делаете? Целый день на стульях сидите, зады не отрываете! А мы после работы усталые идем, да еще и жрать вам, мужикам, покупаем! Сами, бездельники, отвозите тележки!»

Охранники обиделись: «Это не наша работа!»

Хор возмущенных голосов: «А какая у вас работа? Где ваша работа?» Охранники: «Мы охраняем объект!» Покупательницы: «От кого?»

И столько обиды накопилось в дамах, столько пыла, что тотчас составилась делегация; жалобщицы отправились к управляющему магазином... На следующее утро активистки прибежали оглядеть поле боя - рассеялся ли битвы дым? И что же видят? Приставлен к тележкам маленький печальный узбек, а охрана его в хвост и гриву гоняет. Все-таки охранники победили. Доказали, что тележки таскать - не мужское дело. Западло-с.

А еще раздражает добрую женщину в охраннике «простом обыкновенном» то обстоятельство, что работа такая «мужская-мужская», а быт у волопёров как раз очень женский.

Местный домовой

У них ведь нет рабочего места. У них есть ПОСТ (апофеоз мужественности) и бытовочка, уголок, закуток - житейское пространство, отсылающее к жилью, к спаленке, к кухоньке - к женской вотчине. На посту - мужские предметы: журнал посещений, маленький автомобильный телевизор, компьютер (если работодатель расщедрился или если организация элегантная) с постоянно работающим порносайтом, газета с кроссвордом.

В уголке - диван или раскладушка, принесенные из дома постельное белье и тормозок, верный друг охранника-великоросса - электрический чайник. А то еще и подруга - микроволновка.

Опять мужику-лентяю досталось все самое лучшее: собственный теплый домик посреди равнодушного офиса.

И, наконец, последняя причина, по которой женщины относятся к охранникам с холодностью, - это свойственное немалой части профессионалов ничегонеделания дурное морализаторство. Будто не видят, не понимают декоративной своей роли!

Вот представьте себе: сидит школьный охранник возле дверей и не пускает родителей в школу. Не разрешает посмотреть, отчего это ребенок вовремя не спустился после занятий (да не случилось ли чего?), не разрешает мамам и бабушкам первоклассников помочь им переодеться. «Не пущу, - говорит, - а вдруг у вас в сумке бомба?» И продолжает: «А вы помните, отчего Лужков во все школы охранников посадил? Вы помните, из-за чего мы все здесь сидим? Это же мы после Беслана сидим!»

Тут даже сил не было у собравшихся женщин сказать охраннику хоть что-то дурное. Только одна спросила: «Ну и кому б ты помешал?»

Ведь сидят все эти охранники, как сувениры-обереги, как жабы с денежкой во рту на семейном телевизоре (на всякий случай, на домашнее благополучие), - никто ведь не ждет от них ни подвига, ни битвы, ни пользы. Перед нами продукт общественного суеверия - «на всякий случай», «на авось», посаженный возле двери, изнывающий от безделья здоровый мужик, который всерьез считает, что охраняет «объект» от абсолютного зла.

Значит, служит абсолютному добру.

А на практический женский взгляд существуют всего три вида «охранного» труда: бессмысленная деятельность, осмысленная бездеятельность и бессмысленная бездеятельность.

Осмысленная бездеятельность - это удел вахтерской службы на «объектах», с территории которых можно хоть что-то вынести (для охранника-лентяя существует три главных профессиональных термина: «объект», «проникновение» и «вынос»). Вахта - какой-никакой заслон, так что тут свой хлеб охранники, безусловно, оправдывают...

А волопёры в супермаркетах, воля ваша, занимаются бессмысленной деятельностью. Особенно в дорогих. Дело в том, что в мире существует несколько совершенно волшебных закономерностей. Например, во все времена и во всех странах, с неизменностью природного закона, покупатели уворовывают из магазинов самообслуживания четыре процента товаров. Больше - бывает, меньше - нет. Ирина Артемьева, популярный тренер групп личностного роста, известный психолог, рассказывала мне, как ее приглашали в элегантный продуктовый супермаркет провести психологический тренинг для охраны. Зачем? «Хозяин пригласил меня, - рассказывает Ирина Вячеславовна, - и говорит: помогите мне, г-жа Артемьева, у нас в супермаркете участились случаи воровства. Пропадает уже четыре процента товаров! Я ему пыталась доказать, что эти четыре процента будут пропадать по-любому - не поверил. Научите, твердит, мою охрану отличать порядочных людей от непорядочных. Что ж, любой каприз за ваши деньги! Начали у него ребята за покупателями ходить, в глаза им заглядывать, в затылок дышать. Начали задумываться, а охранникам думать вредно. Они от этого портятся».

Вот этот случай - блестящий образец бессмысленной, но целенаправленной деятельности.

И, наконец, венец волопёрского труда - бессмысленная бездеятельность. Это, например, охрана многочисленнейших бумажных контор и гламурных офисов, на вахтах которых охранники в черных пиджачных парах сутками сходят с ума от скуки. Ни выноса им, ни проникновения.

«Ушел в ночь»

И все-таки в прекрасном ничегонеделании вахтера-охранника есть и что-то хорошее, важное. В нем есть социальная поэзия - поскольку всякая праздность поэтична.

Вспоминается год 93-й. Несколько первых коммерческих киосков на площади возле метро «Улица 1905 года». Подъезжает богатей со свитой. Что для нас сейчас богатый автомобиль с охраной? Привычная картина. Проносится молнией какой-нибудь великий человек, а за ним с неотвратимостью грома тарахтит охрана в лакированном ящике на колесах. А тогда... Приехал скоробогач на вишневой «девятке», а охрана следовала сзади на мотоцикле с коляской.

И что-то там богатей с продавцом не поделили (продавец коммерческого киоска образца 93 года - чуть ли не ровня денежному человеку). И тотчас за нарушителем начал бегать пьяненький охранник в штатском костюме и армейской фуражке. И бегает, хохочет, будто кто его щекочет, и кричит: «Эй, мужик! Я свистну, быки приедут! Эй, мужик! Я свистнул, быки уже едут!»

Наконец скоробогач остановился: «Ну и что они мне сделают?» А охранник подумал-подумал, и отвечал: «Да ничего. Потому что я не свистнул!»

Я вспоминала этого дышащего поэзией охранника, когда попал мне в руки поэтичный журнал «Записей распорядка дежурств». Обычный журнал, в обычном ЧОПе. И записи обыкновенные: «Ушел в день»; и «Ушел в ночь», «За ночь НИЧЕГО не произошло».

У волопёров есть свой профессиональный праздник - День вневедомственной охраны. Он приходится на 11 февраля и празднуется с 92 года (в честь утверждения закона «О частной охранной и детективной деятельности»). Имеются, конечно, уже и свои праздничные ритуалы, и корпоративные традиции. Например, во многих трудовых коллективах охранники начинают праздник с тоста: «Чтобы никогда и ничего!»

Представляете, перед нами мечта пяти миллионов русских мужчин: чтобы НИКОГДА и НИЧЕГО.

А ведь исполнится.

Версия для печати
Авторы: Евгения Пищикова, «Русская Жизнь»


Добавить комментарий

Автор*:

Тема*:

Комментарий*:


Введите защитный код:      
* - поля обязательные для заполнения





 
Список журналов

 

 тел./факс
(4822) 33-91-20

170100,
г. Тверь,
ул. Володарского,
дом 48, офис 6

 

Представительство
в Воронеже:
г. Воронеж,
ул. Арсенальная,
дом 3, офис 20,
а/я 64

© 2009-2017 Бизнес территория. Все права защищены и охраняются законом.
 © Разработка сайта компания «Complex Systems»